Как хорош в этом году май! Уже совсем по-летнему тепло, но ещё нет изнуряющего зноя и надоедливой мошкары, лучшее время, чтобы сыграть красивую и пышную свадьбу. И пусть старые люди говорят, что жениться и выходить замуж в мае - дурная примета, такие суеверия ну просто же глупость. Свадьба старшего брата Роджера и его красавицы-невесты Маргарет обещает быть самым настоящим событием, о котором ещё долго будут говорить все соседи вокруг. Да даже вечно ворчливые родители прибывают в благодушном настроении, видимо, радуются, что самый  младший из пяти сыновей последовал примеру старших братьев и сбирается жениться на достойной девушке из приличной семьи. Рада за любимого брата и Сара, всё-таки Роджер так давно влюблён в красавицу-дочь богатого лавочника и так давно добивался её внимания и благосклонности, что заслуживает всяческого счастья. И всё же на душе немного грустно, видимо, сознание, что, скорее всего, она в последний раз дома в сане простой послушницы, а не монахини, не зря же постриг уже через каких-то полгода,  ну, почему мысль о неизбежности пострига отравляет душу даже сегодня, накануне такого праздника, как свадьба любимого брата? Ведь уже пора бы привыкнуть, что самой судьбой ей назначено стать монахиней в монастыре Непорочного зачатия. где аббатисой её дальняя родственница, в постриге мать Мадлен Бара. Но нет, каждая клеточка её души всё ещё противится даже мысли об этом, душа не желает мириться со скорым прощанием со всем мирским, радостным и беззаботным. Ах, если бы родители поняли её, приняли как данность нежелание становиться монахиней, и позволили жить в их доме и дальше!  Только мать и отец никогда не пойдут на это, им важнее, что, сплавив единственную дочь в  монастырь, они смогут сбыть её с рук и избавиться от расходов на содержание. Отличным выходом, возможно, стало бы замужество, но кому нужна в жёны девушка-бесприданница, дочь пьющего без меры отца и известной своим скандальным и неуживчивым нравом матери?   

Мысль отправиться покататься верхом приходит в голову неожиданно. А воплотить в жизнь её, кстати, совсем несложно. Отец давно уже безобразно пьян и спит в спальне, мать заняты подготовкой к завтрашней свадьбе, задействовав в ней и старших братьев с жёнами, на неё никто и не обратит внимания. К тому же старый мужской костюм одного из братьев для таких случаев давно уже припасён у неё в гардеробе, а выбраться из дома на конюшню можно даже через окошко, раз её комната всего на втором этаже. Наскоро переодевшись в мужскую одежду, Сара нахлобучивает на голову шляпу с широкими полями и распахивает окно своей комнаты. Логично, что на улице никого, все заняты какими-то делами в доме, так что и спуститься вниз, и оседлать единственную на всю семью вороную кобылу, и выехать за ворота дома удаётся без труда. Вот она, долгожданная свобода! Как же легко и привольно дышится даже просто на городской улице, кишащей всевозможным людом, наполненной шумом, гамом и суетой. Но хочется не просто проехаться верхом по городу, а выехать за городскую границу, там пустить лошадь во весь опор и скакать до изнеможения, пока хватит духа.

Благо, от дома семьи Браун до границ Чикаго буквально рукой подать, и совсем скоро Сара уже оставляет позади себя последние городские постройки. Только вот обычно смирная и покорная кобыла почему-то нервничает, недовольно пофыркивает и как будто с трудом повинуется поводьям. Решив не обращать внимания на такую мелочь, Сара всё же пускает лошадь во весь опор.  И с удивлением и ужасом понимает, что кобыла совсем отказывается подчиняться, несёт куда-то, куда ей самой взбрело в лошадиную голову. Непрошенный страх сковывает сердце девушки. Конечно, она опытная наездница, спасибо старшим братьям, с детства научившим её отлично держаться в седле, и кобыла в их доме уже не первый год, но вот так вот оказаться верхом на неуправляемой лошади, несущейся галопом в неизвестном направлении.... Брр, чревато смертельной опасностью. Может быть, всё-таки, удастся подчинить себе лошадь? Но нет, кобыла  всё также и не собирается слушаться натяжения поводьев или ласковых уговоров. И несётся как раз туда, где выкопан карьер для добычи строительного песка, кстати, весьма крутой и глубокий. А вот и карьер, лошадь, не сворачивая, несётся прямо туда, к  обрыву. Вот сейчас, сейчас они упадут с обрыва, миновать беды не удастся. В ужасе Сара прикрывает глаза, уже представляя, как летит вместе с лошадью с высокого берега карьера прямо вниз.

Ох,как же не хочется погибать так глупо и безвременно! Но делать что-то уже категорически поздно, кобыла несётся к обрыву буквально как сумасшедшая, и не собираясь сворачивать или сбавлять скорость. А пытаться выпрыгнуть из седла практически равносильно самоубийству, едв ли лучше погибнуть под копытами лошади, чем свернуть шею, падая с крутого обрыва. Вот они, последние секунды земной жизни, впереди только неминуемая гибель. А всплакнёт хоть кто-то из родных на её могиле? Да разве  что мама и Роджер, как единственный из братьев, с кем она дружна и близка по духу. Остальные братья вряд ли соизволят даже посетить похороны, они все в делах своих собственных семей, а отец, если будут трезв, то мысленно только порадуется, что лишился лишней нахлебницы.
И всё же Сара не собирается сдаваться, из последних сил, буквально в отчаянии, как можно сильнее натягивает поводья, чтобы в последний раз попытаться остановить лошадь. Но куда там, что могут сделать хрупкие женские руки, пусть Сара и опытная наездница, со взбесившийся крепкой и сильной лошадью? Вот уже, кажется, передние копыта лошади над краем обрыва, сейчас, сейчас кобыла полетит прямо в карьер, а вместе с ней и Сара! Вот только ничего похожего на падание и полёт с огромной высоты не происходит. Наоборот, чьи-то сильные руки буквально рывком вытаскивают Сару из седла, а затем бережно усаживают куда-то. Неужели спасение? Но откуда, как такое возможно? Это карьер ведь считается проклятым местом, люди обычно стараются объезжать его стороной. Это Сара любит, когда оказывается дома, гулять здесь в одиночестве, но чтобы ещё кого-то так вовремя занесло в это считающееся проклятым место.... Можно ли поверить в такую удачу?

И всё же Сара несмело открывает глаза. И правда, она спасена, сидит на лошади вместе с каким-то симпатичным молодым джентльменом, который,  видимо, и спас её в последнюю секунду. А где же бедная Люси? Неужели всё-таки свалилась с обрыва? Да, судя по всему, так и есть, иначе бы кобыла сейчас была где-то рядом. Есть, конечно, вероятность, что кобыла просто умчалась куда-то, как только незнакомец вытащил Сару из седла. Но шанс на это практически нулевой, если уж объективно. Кстати, вообще-то, неплохо бы и поблагодарить так вовремя подоспевшего спасителя, иначе вместе с кобылой в карьере лежала бы сейчас и она сама. Поправив сползшую на глаза шляпу, Сара наконец получает возможность лучше рассмотреть своего спасителя. Красивый, даже, пожалуй, слишком, однозначно опытный наездник, судя по тому, как он ловко управляет лошадью, лицо мужественное, открытое и приветливое. Заданный вопрос заставляет Сару отвлечься от практически беззастенчивого разглядывания спасителя и чуть улыбнуться:
- Да, сэр, благодаря Вам всё в порядке, я прото немного испугалась. Огромное спасибо, если бы не Вы, боюсь даже думать, чем закончилась бы моя сегодняшняя прогулка.      

Ну, сердце, кажется, уже не трепыхается,  как птичка в клетке, и мозг окончательно смирился с мыслью, что опасность  миновала. Только почему-то хочется всё также продолжать рассматривать незнакомца, хотя благовоспитанной девушке, казалось бы, не полагается так беззастенчиво глазеть на незнакомого мужчину.  То-то в шоке бы была преподобная мать Мадлен Бара, если бы могла видеть, как жадно, даже не пытаясь скрыть любопытства, Сара рассматривает своего спасителя. Ах да, незнакомец же спросил её имя! Назваться выдуманным именем, может быть, было бы и разумнее с точки зрения простейшей осторожности, но лгать этому красивому, такому странно притягательному мужчине нет ни желания, ни сил. Поэтому с губ девушки слетает ответ:
- Я Сара, Сара Браун, мой отец держит небольшую бакалейную лавку. А моя кобыла, вы не видели, куда она подевалась?

Незнакомец улыбается, и Сара мысленно отмечает, как идёт ему  простая, добрая улыбка. Да, никогда в жизни она ещё не встречала такого красивого мужчины! Хотя, много ли молодых мужчин, кроме старших братьев, на своём коротком веку видела Сара? Да по сути, таковых можно сосчитать по пальцам, недаром ведь всё детство и раннюю юность она провела в монастырском пансионе, где мужской пол представлен разве что священником, да и сейчас живёт в монастыре, скрытая от всего мира? И всё таки незнакомец красив, это даже не вызывает сомнений. И одет, кстати, весьма небедно, с большим вкусом, то есть, однозначно принадлежит к сословию обеспеченных людей, не бродяга и не нищий ковбой.
О, а незнакомец уже представился! Джеймс Андерсон, значит.... Мэр города, ну, кто же в Чикаго может не знать это имя? Так вот кто её благородный спаситель... И почему она всегда полагала, что мэр города обязательно должен быть немолодым, умудренным опытом человеком?  А какой у мистера Андресена пристальный, но при этом добрый взгляд, Боже всемогущий!
- Конечно, я наслышана о Вас, мистер Андерсон, как жительнице города не знать имени самого нашего мэра?
Ну вот, теперь, конечно, мистер Андерсон вновь спросит, не нужна ли ей ещё помощь, и уедет по своим делам. У мэра города масса обязанностей, и дальнейшее сопровождение и так спасённой им девицы явно не входит в них. А Сара ещё чуть-чуть отдышится после едва не закончившегося её гибелью приключения, и тоже двинется в сторону города, правда, пешком, раз уж её лошадь покоится на дне обрыва. Но как разозлится отец, даже страшно себе представить. Мало того, что узнает о прогулке Сары в одиночестве, в мужском костюме, так ещё и хорошо если не побьёт за гибель единственной в хозяйстве кобылы.  Только домой возвращаться всё-таки нужно, без этого не обойтись. Хотя бы отец, что ли, спал тяжёлым пьяным сном, как он делает обычно, когда она появится на пороге дома. Тогда можно будет хотя бы перевести дух и собраться с мыслями перед тем. как каяться в содеянном.
Только мэр почему-то совсем не считает, что, спася Сару от верной смерти, выполнил свой долг сполна, напротив, предлагает отвезти её домой. Какой внимательный и галантный мужчина, честное слово! Отказаться от такого предложения будет просто невежливо, а отец всё равно будет ругаться как бешеный, всё равно, доберется Сара до дома одна, или в сопровождении.
- Если вас это не очень затруднит, буду благодарна, мне бы только добраться обратно домой. мы живём в комнатах над отцовской лавкой, я покажу дорогу.
Да, конечно, кобыла погибла, свалившись в этот проклятый карьер, как она и думала. А если бы мистер Андерсон не успел в последнюю секунду перехватить и её саму, выдернув из седла? Оо, даже не хочется думать о таком варианте развития событий!  Мать Мадлен Бара, разумеется, учит сестёр монастыря философски относиться к смерти и принимать её как волю Божию, но так страшно, нелепо погибнуть совсем не хотелось бы.
- Какой ужас.... Не понимаю, что могло так испугать нашу Люси, она же всегда была добрейшим и спокойнейшим животным, давно приученным к седлу.

Лошадь мистера Андерсена уже бодро трусит в направлении города, так что Саре остаётся лишь устроиться в седле чуть поудобнее, чтобы не стеснять правящего животным мужчину. Хулиганистый порыв ветра чуть не сдувает с головы девушки шляпу, так что приходится буквально подхватывать головной убор одной рукой, второй старательно держась за своего спутника. А вот и Чикаго....  Да уж, внимание к спутнице аж самого мэра города приковано изрядное, любопытствующие взгляды буквально прожигают насквозь. Если бы ещё шляпа хоть как-то держалась на голове. можно было бы не опасаться раскрыть свой истинный пол, а так всякий встречный чётко понимает, что на лошади мэра, позади самого мистера Андерсена, едет молодая девушка. Какой удар по репутации, и как же она сразу не подумала об этом? Ещё хорошо, что до лавки отца недалеко, и вот уже мистер Андерсон сначала спешивается сам, а затем любезно помогает ступить на твёрдую землю и Саре. Интересно, кто же сейчас хозяйничает в лавке?  Матушка, Роджер, или всё-таки проспавшийся отец?  Вот сейчас об этом и станет известно, коль скоро мистер Андерсен уже толкает дверь лавки и заходит в помещение.
В лавке обнаруживается на удивление проспавшийся от алкогольного хмеля отец. При виде Сары его глаза буквально наливаются кровью, а изо рта вырывается гневное:
- Явилась? Кто тебе позволил брать лошадь,  да ещё и разъезжать в таком виде, мерзавка? Марш наверх и не смей выходить из своей комнаты, я с тобой ещё поговорю по-свойски!
Ну, вот оно, началось, и это отец ещё не в курсе, что Шери упала в карьер и погибла!  Только родительский гнев остывает, едва отец замечает рядом с Сарой самого мэра города. Как меняется его тон не заискивающе-вежливый! А по мере того, как мистер Андерсен объясняет, что, собственно, произошло, выражение лица отца постепенно меняется с недовольного и злого на радостно-умиротворённое. Больше того, обычно крайне скупой отец не спешит ответить на любезное предложение мэра купить новую лошадь взамен погибшей кобылы, а как будто что-то обдумывает.
- О, господин мэр, Вы так великодушны! Моя дочь... Ей не стоило поступать так неосмотрительно и глупо и втягивать Вас в свои проблемы. Завтра мой младший сын, Роджер, женится, в честь этого события семья нашей будущей невестки даёт званый обед, не удостоите ли Вы нас честью присутствовать на нём?       
Да что такое с отцом, зачем он зовёт мистера Андерсена на завтрашнюю свадьбу Роджера?  И взгляд отца выглядит каким-то подозрительным, честное слово, родитель никогда не смотрел на неё так пристально, изучающе, словно прикидывая что-то в уме.

Ночь проходит сплошь в одном огромном кошмаре, где фигурирует и взбесившаяся лошадь, и обрыв у края карьера, и липкий, мучительный страх, от которого Сара несчётное количество раз за ночь просыпается и, как ей кажется, ужасно долго таращится во тьму. Не помогают ни молитвы, ни холодная вода из стакана на прикроватной тумбочке, кошмар сменяется сном без сновидений только под утро. Тем не менее, просыпается Сара на редкость бодрой, даже лёгкая бледность от недостатка ночного сна быстро компенсируется умыванием ледяной водой. А послу умывания и быстрого завтрака, принесённого служанкой, время и собираться, венчание брата с его будущей супругой назначено на 11:00, а до церкви нужно ещё добираться в присланном родными невесты экипаже. Впрочем, годы жизни в монастыре научили Сару не копаться с одеванием, а собираться максимально быстро и даже без помощи слуг, так что служанка помогает девушке только застегнуть пуговицы на спине нарядного розового платье. Быстрое сооружение причёски на голове, опять же спасибо монастырской жизни, где некому прислуживать и помогать при приведении в простойный вид, и вот Сара уже и готова отправляться в церковь. Ах да, ещё шляпка в тон платью, какая же воспитанная девушка в здравом уме выйдет из дома с непокрытой головой?
Вот теперь во внешнем виде и правда всё в полном порядке!  А вот уже и кто-то стучится во входную дверь, видимо, прибыл экипаж! И правда, ровно через минуту после того, как стук во входную дверь прекращается, в комнату Сары заглядывает также уже полностью готовая к отъезду в церковь и принаряженная матушка, сообщающая, что пора ехать. Последний взгляд в зеркало, быстрый спуск по лестнице на первый этаж, в лавку, выход на улицу - и услужливый кучер помогает Саре и ей матушке занять места в экипаже. Рядом устраивается странно трезвый, видимо, в честь праздника, отец, и экипаж, покачиваясь на кочках, начинает движение.
У церкви уже привязаны лошади старших братьев, ещё какие-то персоны видимо, из родни невесты, обсуждают что-то у входа. Сару сразу после выхода из экипажа вовлекают в свой круг четверо девушек примерно одних с ней лет, преставившихся как Бетси, Софи, Марго и Энн  и отрекомендовавшихся кузинами невесты. Матушка что-то обсуждает с почтенными дамами, отца и братьев занимают разговорами мужчины. Но вот двери церкви распахиваются, и пожилой священник просит всех войти внутрь. В церкви жарко, даже душновато, пахнет ладаном, не спасают даже пока что распахнутые двери, в которые всё заходит и заходит народ. Скорее бы уж началось венчание, честное слово!  Ну, наконец, вот и красавица-невеста, которую ведёт под руку дальний родственник, и брат под руку с дядюшкой!  Еле слышные голоса тут же стихают, в церкви устанавливается приличествующая торжественной минуте тишина. Начинается венчание, красивейший, торжественный обряд соединения двух судеб и жизней воедино нерушимыми узами брака.
Через полчаса всё заканчивается, Роджер и его наречённая отныне официально муж и жена перед Богом и людьми. Приглашённые начинают чинно, степенно покидать церковь, чтобы переместиться уже в дом родителей теперь уже молодой жены, где запланированы танцы и праздничный ужин. Ох, а на эту часть торжества приглашён и мистер Андерсон! Как одновременно и хочется, и боязно увидеть его снова.... Мистер Андерсон так красив, безупречно воспитан, обаятелен и вежлив, станет настоящим украшением торжества, тем более учитывая его положение как первого лица в Чикаго. Вот этими-то мыслями и занята голова Сары, пока экипаж везёт их с матерью и отцом к нужному дому. А дом, между прочим, уже встречает всех прибивающих распахнутыми дверями и услужливыми слугами, принимающими у гостей головные уборы и верхнюю одежду. Большой зал, освобождённый для танцев от всей мебели. выглядит ещё просторнее за счёт обилия больших зеркал по стенам. А сколько народа уже собралось здесь! Да в церкви в лучшем случае была половина из них, только самые близкие друзья и родные. А на праздничный вечер, видимо, съехался весь цвет городского приличного общества, недаром родители новой невестки Сары - уважаемые в городе люди и безупречной репутацией и солидным состоянием. О, а вот и мистер Андерсен! Конечно, привлекает своим появлением всеобщее внимание, ведь сам мэр города на свадьбе - явно не обыденный гость. Первым делом мистер Андерсен, конечно, поздравляет самих счастливых новобрачных. А затем.... Боже всемогущий, да ведь он направляется прямиком туда, где стоит  Сара с родителями! И даже просит у отца Сары дозволения пригласить её на танец. Отец легко даёт согласие, и, склонившись к самому уху Сары, быстро шепчет:
- Будь пообходительнее с господином мэром, улыбайся ему, если не хочешь завтра получить хорошую трёпку!     
Что ж, отец в своём репертуаре, даже в такой праздничный день умудряется прибегать к угрозам! А вот зачем ему нужно, чтобы Сара была любезна с мэром? О, неужели рассчитывает, что она сможет заинтересовать такого мужчину? Да отец, видимо, совсем слеп и поглупел, где сам мэр города, и где дочь бедного спивающегося лавочника на ступеньках социальной лестницы?  Впрочем, об этом можно подумать и позже, сейчас стоит сосредоточиться на танце, тем более что музыканты уже играю весёлую, задорную музыку. Пары в таком танце, конечно, весьма условны, по ходу танца партнёры меняются, но пока Сара танцует именно рядом с мистером Андерсоном, пытаясь не сбиться с ритма и попадать в такт музыке.
- Простите, я очень плохо танцую, совсем редко бываю на таких вечерах! Вынуждена заранее извиниться, если вдруг случайно отдавлю вам ногу.